в штыки! А почему? Им марсиане так приказали.
– Послушайте, какое дело марсианам до того, в каких домах мы живем? Ну-ка, объясните мне это.
Лиман нахмурился.
– Мне не нравится нотка скептицизма, которая то и дело проскальзывает в нашем разговоре, – заявил он. – Марсианам есть дело, не сомневайтесь. Потому что они тоже живут в наших домах. Мы строим дома не для своих удобств, а по приказу марсиан и так, как они хотят. Что бы мы ни делали, их это очень даже волнует. И чем меньше смысла в наших поступках, тем больше заинтересованность марсиан в той или иной теме. Возьмем хотя бы войны. С человеческой точки зрения, война абсолютно бессмысленна. Ну кто из людей хочет воевать? И тем не менее мы постоянно ведем войны. А вот с точки зрения марсиан, войны весьма полезны. Они двигают вперед технологии, устраняют избыток населения. Есть множество и других соображений. Колонизация, к примеру. Однако прежде всего технологии. Допустим, в мирное время кто-то изобретает реактивный двигатель. И что? Коммерсанты все отказываются – мол, слишком дорого, и изобретение пылится себе на полке. Зато в военное время этот двигатель очень быстро доведут до ума, и марсиане смогут использовать его, как им вздумается. Для них мы все равно что инструменты или… дополнительные конечности. И в наших войнах нет победителей – кроме марсиан.
Человек в коричневом костюме усмехнулся:
– А знаете, тут присутствует некоторый смысл. Наверное, приятная штука – быть марсианином.
– Еще бы! До сих пор ни один завоеватель не мог похвастаться столь успешными результатами. Побежденный народ всегда мог взбунтоваться или постепенно поглотить расу победителей. Если вы знаете, что вас завоевали, стало быть завоеватель уязвим. Но если мир этого не знает, а он этого не знает… Или возьмем то же радио! – вдруг воскликнул Лиман, резко меняя тему. – Ну зачем нормальному человеку слушать радио? По земным понятиям этому нет никаких разумных объяснений. Кроме одного. Марсиане заставляют нас его слушать! Радио им нравится. Или ванны, к примеру. Все согласятся: ванны абсолютно несуразны и неудобны. Но только для нас, зато для марсиан они подходят идеально. Существует множество крайне непрактичных вещей, которые мы упорно продолжаем использовать, хотя сами прекрасно понимаем, насколько они непрактичны…
– Эти дурацкие ленты в пишущих машинках! – неожиданно воскликнул «коричневый», как будто вспомнил о чем-то наболевшем. – Хотя нет, вряд ли. Не могу себе представить, чтобы кто-то, пусть даже марсианин, получал удовольствие, измазавшись по уши в черной краске.
Но сочувствия собеседника он так и не добился. Лиман продолжал говорить. Как выяснилось из следующего его заявления, теперь он знал о марсианах все, за исключением одного – их психологии.
– Я понятия не имею, зачем они делают то, что делают. Их поступки зачастую выглядят нелогично, но меня не покидает ощущение, что у поведения марсиан есть разумные мотивы. И пока я не разобрался в их мотивах, я в тупике. Ну разве что раздобуду какое-нибудь доказательство, веское доказательство. Тогда я смогу убедить хоть кого-то, заручусь помощью… Но до тех пор я вынужден таиться. Делаю, что мне велят, чтобы не вызывать подозрений, и притворяюсь, будто послушно забываю то, что мне приказывают забыть.
– Ну, тогда вам не о чем особенно беспокоиться.
Однако Лиман пропустил его слова мимо ушей, снова начав перечислять собственные злосчастья:
– Когда я слышу, как в ванне льется вода и как марсианин там плещется, то делаю вид, будто ничего не происходит. Кровать у меня слишком короткая, и на прошлой неделе я попытался было заказать себе новую, но марсианин, который спит в моей кровати, запретил мне это. Он коротышка, как и большинство из них. То есть я думаю, что все марсиане маленького роста. Разумеется, это чистой воды допущение, поскольку я никогда не видел марсиан без маскировки. Тут остается лишь гадать. Кстати, а как насчет вашего марсианина?
Человек в коричневом костюме резко поставил стакан на стойку:
– Моего марсианина?
– Послушайте. Я, может, и пьян слегка, но с логикой у меня все нормально. Я еще могу сложить два и два. Либо вам известно о марсианах, либо нет. Может, хватит притворяться? Какой такой мой марсианин?.. Вы бы давным-давно сбежали от меня. Я знаю, что у вас есть марсианин. Ваш марсианин знает, что у вас есть марсианин. Мой марсианин это знает. Вопрос в том, знаете ли об этом вы? Прежде чем отвечать, подумайте хорошенько.
– Нет у меня никакого марсианина, – буркнул репортер и быстро сделал глоток, стукнув краем стакана о зубы.
– Нервничаете, я понимаю… – кивнул Лиман. – Конечно, у вас есть марсианин. И полагаю, вам об этом известно.
– Да сдался мне этот ваш марсианин! – упорно гнул свою линию «коричневый».
– Это не он вам сдался, а вы – ему. Вообще, мне кажется, у каждого человека есть свой марсианин. Человек без марсианина – это незаконно. Наверное, неомарсианенных людей и не осталось уже. А если вдруг оказывается, что марсианина у вас нет, вас тут же хватают и упекают в какое-нибудь надежное местечко, пока не выяснят, куда подевался ваш хозяин. Так что отпираться бессмысленно. У вас есть свой марсианин. Как и у меня. Как и у него, и у него… и у бармена. – Лиман принялся тыкать пальцем в присутствующих в баре людей.
– Ну хорошо. Вы меня убедили, – устало сказал «коричневый». – Однако завтра утром все марсиане вернутся на Марс, а вам, быть может, имеет смысл поискать хорошего доктора. Вас угостить?
Он повернулся к бармену, и именно в этот момент Лиман быстро наклонился к нему и настойчиво прошептал:
– Только не смотрите туда!
«Коричневый» перевел взгляд на отразившееся в зеркале побелевшее лицо Лимана.
– Все нормально, – сказал он. – Нет тут никаких мар…
Лиман с силой пнул его ногой под краем стойки:
– Молчите же! Один только что вошел! – И, вперившись взглядом в «коричневого», с наигранным жаром продолжил: – …Ну естественно, мне ничего не оставалось, кроме как лезть следом за ним на крышу. У меня ушло минут десять, чтобы спуститься вместе с ним по лестнице, но едва мы оказались внизу, как он вырвался, прыгнул мне на лицо, затем на голову, а потом снова на крышу и тут же опять принялся вопить, требуя, чтобы я его оттуда снял.
– Вы это про кого? – с вполне простительным любопытством спросил «коричневый».
– Про моего кота, разумеется. А вы что подумали? Ладно, не важно, можете не отвечать…
Лицо Лимана было повернуто к «коричневому», но уголком глаза он следил за тем, как кто-то невидимый продвигается вдоль стойки к отдельной
